Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Меркачёва Ева Михайловна
ЧИТАТЬ КНИГУ ОФЛАЙН в приложении ios/android
В следующий раз Фанни Каплан оказалась в Чите в марте 1917 года. Сразу после ликвидации Нерчинской каторги Каплан в числе десяти других узниц Акатуя на запряженных тройках выехала в Читу, где 8 марта освобожденных революционерок ждала торжественная и бурная встреча. Прожив в этом городе еще месяц, в апреле Фанни навсегда покидает Забайкалье вместе со своей подругой Анной Пигит.
Спустя десятилетия после распада СССР в Генеральную прокуратуру России неоднократно поступали обращения с просьбой юридически реабилитировать Каплан. Однако ведомство осталось непреклонным. Один из официальных ответов подписал начальник Главного уголовно-судебного управления Анкудинов:
В отношении содеянного Каплан Фанни Ефимовной ранее проводилась проверка. Материалы архивного дела содержат данные о покушении ею 30 августа 1918 года на жизнь человека. Посягательство на жизнь человека вряд ли может быть оправдано какими бы то ни было мотивами. Мне не известны какие-либо нормативные акты, по крайней мере из действующих, которые бы оправдывали убийство человека. За исключением разве что законоположений о необходимой обороне. Да и при необходимой обороне убийство человека не оправдывается, а лишь допускается.
Результаты баллистических экспертиз и масштабного следственного эксперимента, казалось бы, не оставляют сомнений: на заводе Михельсона стреляла именно Каплан. Однако выводы криминалистов все равно не убедят определенную часть общества, хотя бы потому, что Ленин останется слишком знаковой фигурой для нашей истории. А значит, теории заговора и красивые мифы будут сопровождать любое событие, связанное с его именем.
Жизненный путь Фанни трагичен не только потому, что в юности она оказалась втянута в революционную деятельность своим возлюбленным. Ее судьба — это наглядное и пугающее подтверждение древней истины: любое насилие в конечном итоге неизбежно оборачивается против того, кто его совершает. И платой за роковой выбор становятся годы каторги, слепота и страшная смерть.
Часть II
Сталинские истории
Глава 1
Дело о покушении на генсека, или Теракт на Лобном месте
Верховный суд РФ в 2017 году отказал в посмертной реабилитации ефрейтора Савелия Дмитриева, который 6 ноября 1942 года устроил стрельбу на Лобном месте у стен Кремля.
Долгое время считалось, что он покушался лично на Иосифа Сталина. Однако в правительственной машине в тот день и час ехал не Сталин, а Анастас Микоян. То, что в автомобиле оказался другой человек, было чистой случайностью — как и то, что сам нарком в итоге остался жив.
В этом деле до сих пор немало странностей. Почему ефрейтора казнили лишь через восемь лет после покушения и спустя шесть лет после вынесения приговора? Зачем следствие выжидало так долго? Где и в каком статусе Дмитриев содержался все эти годы? Действительно ли он пошел на преступление из-за помутнения рассудка, или же он был агентом немецкой разведки? И наконец, кому и зачем спустя десятилетия понадобилось его реабилитировать?
Эта история — одна из самых таинственных загадок середины XX века — оказалась близка к своей разгадке.
Среди всех покушений на Сталина (а их было ни много ни мало — пять) это дело всегда стояло особняком.
— 6 ноября 1942 года Савелий Дмитриев, служивший в расквартированном в Москве полку, самовольно покинул расположение части и отправился на Красную площадь, — рассказывает советник директора ФСО, доктор исторических наук Сергей Девятов. — Ефрейтор выдал себя за часового и занял позицию у Лобного места. Он дождался, пока из Спасских ворот Кремля выедет правительственная машина, и открыл по ней огонь.
Находившийся в автомобиле нарком внешней торговли Анастас Микоян чудом не пострадал. Однако офицеры охраны и комендатуры Кремля при задержании Дмитриева получили ранения. Тем не менее нападавшего удалось взять живым. Никаких сомнений в юридической квалификации этого преступления не было с самого начала: это теракт.
Примечательно, что следствие сразу же установило: удар был направлен против конкретных лиц из высшего руководства страны, а не против советской власти в целом. И эта деталь стала ключевым моментом во всем расследовании.
Как объясняют в Главной военной прокуратуре, впервые официально вернулись к этой истории в 2001 году.
— Тогда никаких обращений со стороны родственников или правозащитников по поводу Дмитриева к нам не поступало, — комментируют в ведомстве. — Однако в рамках федерального закона «О реабилитации жертв политических репрессий» прокуратура была обязана проверить все подобные дела. В итоге дело Дмитриева было изучено в числе прочих. Никаких сомнений в его виновности в совершении особо тяжкого преступления не возникло. Заключение Главной военной прокуратуры от 1 марта 2001 года: признать не подлежащим реабилитации.
СПРАВКА:
В период с 1991 по 2009 год органами военной прокуратуры было проверено около 275 000 архивных уголовных дел. По результатам этих проверок свыше 124 000 человек признаны жертвами политических репрессий. Остальным в реабилитации отказано.
Вопрос был тогда закрыт, и, казалось, навсегда. Однако в феврале 2014 года гражданин России Александр Бусаров через официальный сайт Главной военной прокуратуры подал заявление. В нем он просил реабилитировать целый ряд лиц, приговоренных при советской власти к длительным срокам заключения или даже к смертной казни. В числе прочих, малоизвестных фамилий значился и Дмитриев. При этом никаких пояснений в отношении него Бусаров не оставил и не привел ни одного довода в пользу его невиновности.
Сам Бусаров (известно, что он историк и живет в Курске) инициировал целый ряд громких судебных разбирательств, однако лично ни на одном заседании так и не появился. Например, в 2013 году в Верховном суде РФ по его заявлению высшие судебные инстанции детально разбирали вопрос: законна ли «Инструкция о порядке приема, учета, обеспечения сохранности и использования архивных документов в органах Федеральной службы безопасности»? Бусаров требовал признать недействующим один из ее пунктов, регулирующий оформление архивных справок и позволяющий ФСБ не предоставлять гражданам определенные сведения.
В зале суда присутствовали представители ФСБ, Министерства юстиции и Генпрокуратуры, но сам истец на процесс не явился. В ходе разбирательства выяснилось, что ведомственный документ имеет гриф «Секретно» и предназначен исключительно для внутреннего пользования. В итоге иск Бусарова отклонили, но его обостренный интерес к закрытым архивам спецслужб никуда не исчез.
Благодаря Бусарову материалы уголовного дела о покушении на Сталина в военной прокуратуре пересмотрели во второй раз. Вердикт остался прежним: реабилитировать нельзя. Однако, согласно закону, при наличии официального заявителя это решение должна была подтвердить Фемида. Так папка Дмитриева дошла до Военной коллегии Верховного суда РФ. Высшие судьи внимательно изучили все материалы дела, которые, к слову, уместились всего в три тома.
О том, как именно разворачивались события у Кремля, несколько лет назад рассказывал бывший научный сотрудник ФСО Валентин Жиляев. Правда, в общих чертах, хотя благодаря ему была опубликована даже официальная схема места происшествия, составленная НКВД СССР. И все же, как известно, дьявол кроется в деталях, многие из которых оставались неизвестными широкой публике.
Итак, 6 ноября Савелий Дмитриев, как обычно, заступил на пост при гараже своей роты. В 11:45 один из его напарников, красноармеец Пролыгин, уснул, а второй, Логуткин, ненадолго отлучился. Воспользовавшись моментом, Дмитриев дезертировал из части, прихватив с собой боевую винтовку и 45 патронов.