Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас

— «Там»? — с любопытством спросила Сабатье.

Татьяна откашлялась и ответила за него:

— После учёбы в полиции я приду к Петеру в контору — стажёром и младшим страховым детективом.

— После всего, что случилось? — удивилась Сабатье.

Татьяна кивнула, подняла руку и начертила в воздухе воображаемую вывеску.

— «Хогарт и партнёр».

— Стоп! — возразил Хогарт. — Об этом речи не было. И потом, нам ещё надо как-то поделикатнее сообщить твоим родителям. — Он ухмыльнулся.

— В любом случае впредь приглядывайте за племянницей получше, — сказала Сабатье и на сей раз прозвучала прямо-таки по-доброму. — Кстати, доктор Майер-Лански просила передать, что это было самое кошмарное открытие оперного сезона в её жизни.

Хогарт поджал губы.

Сабатье снова покосилась на него.

— Совесть мучает?

— Самую малость, — признал он.

— А зря. Майер-Лански всё равно вам благодарна, что раскрыли дело. Доброе имя оперы восстановлено, и впервые почти за двести лет «Костяная битва» снова собрана целиком. К тому же в сейфе Эме обнаружились эскизы Биро — их вскоре представят публике.

И тем самым французские реликвии навсегда окажутся неразрывно связаны с Опера Гарнье.

У ресторана Хогарта пробрала дрожь. Именно здесь больше трёх месяцев назад у них с Элизабет состоялся первый совместный романтический ужин — и она удивила его красной розой.

Пока остальные заходили внутрь, Хогарт задержался под навесом у входа. Сабатье тоже подождала, пока все скроются за дверью, потом полезла в сумочку и достала плотный конверт с чёрно-золотым логотипом Опера Гарнье.

— Это просили передать вам от доктора Майер-Лански.

Хогарт взял конверт.

— Знаете, что внутри? Письмо с отравленными уголками?

Сабатье улыбнулась.

— Да, письмо. Но не отравленное. Берегите его.

Она вошла в ресторан, а Хогарт остался один и смотрел на морось. Потом вытер ладони о рубашку и вскрыл конверт. Между двумя картонками, вложенными для жёсткости, лежал прозрачный файл. На нём — наклеенная записка.

С наилучшими пожеланиями от Опера Гарнье. Д-р Майер-Лански

В файле и впрямь оказалось письмо. От руки, по-английски, выцветшими чернилами.

Хогарт узнал почерк. Он видел его совсем недавно. Пульс участился. Это было одно из подлинных писем Гастона Леру к Лону Чейни. Короткая записка датирована маем 1925 года.

Одна фраза особенно бросилась ему в глаза.

«Я видел Призрака».

Хогарт подумал об Элизабет, сунул письмо обратно в конверт и вошёл в ресторан.

КОНЕЦ КНИГИ